Домовёнок кузька

Домовёнок Кузька (повесть-сказка)

Заиграла тихая музыка. Со звоном откинулась крышка сундучка. Все замерли. Кузька схватил прошлогодний сухой лист, что-то на нём нацарапал, опустил в сундучок. Крышка захлопнулась, а сундучок произнёс приятным голосом:— Чирки-почирки, чёрточки и дырки, вот и весь сказ как раз про вас!


Стало тихо. Лешие и русалки, вытаращив глаза, глядели на сундучок.Надо же! Простая деревяшечка, а так разговаривает! А медведь с лисой до того испугались сказки про чирки-почирки, что убежали в кусты.Кузька объяснил, что сундучок хранится у домовых очень давно. А волшебный он потому, что ежели положить в него рисунок, любую картинку, то сундучок сам сочинит и расскажет сказку про то, что на картинке нарисовано. Нарисуешь мышь — расскажет про мышь.

Нарисуешь русалку и водяную лилию — сундучок расскажет такую сказку, где с цветком и речною хозяйкой непременно произойдёт что-то страшное или смешное. Но вот беда: рисовать домовые не умеют! Потихоньку утаскивают рисунки у людей, уносят под печку или в закуток, опускают в сундучок и слушают сказки.Тогда Лешик с дедом и русалки сразу принялись рисовать кто на листиках, кто на кусках коры. Но ничего у них не вышло. И когда рисунки клали в сундучок, он рассказывал всё про те же чёрточки и дырки.

Значит, решил Кузька, никто не умеет рисовать, кроме людей и Деда Мороза. Тот рисует прямо на окнах.Но ещё никто и никогда не вынимал из окон стёкла и не опускал их в сундук, чтобы услышать сказку про какой-нибудь цветок, нарисованный Дедом Морозом.

Услышав про Деда Мороза, дед Диадох принёс из лесу и опустил в сундучок самый красивый весенний цветок. Долго играла приятная музыка, но никакой сказки сундучок так и не рассказал. Другое дело, если бы цветок был нарисованный. Тут только домовёнок понял, как он соскучился по людям.— Рассвет! Уже светает! — встревожились русалки. — Прощайся, Кузя! Пора в путь! Ты беги по бережку, мы по реке поплывём.

Вдруг над рекой послышалась разбойничья песня «Ух-да и эх-да!» В корыте, гребя пестом, к друзьям подплывала Баба-Яга:— Чадушко! Бабуля за тобой приехала! Пропадёшь ты тут, не пивши, не евши! Куда ты? Куда, говорю? Вот догоню и съем! У-у-у!


Тут корыто перевернулось. Яга упала в воду. А из реки вынырнул Водяной:— Покоя от вас нет! Кто тут орёт? Кто тут воет? Это ты, Яга? Да я тебя! Да ты у меня! Вон из воды! Чтоб духу твоего тут не было!

Домовёнок Кузька (повесть-сказка)

Однажды девочка Наташа нашла у себя дома, под веником, непонятное существо. Оно было лохматое, в красненькой рубашке, лапоточках и с блестящими глазками.Лохматик оказался домовёнком Кузькой, которому от роду было только семь веков, а для домовых — это как семь лет. И Наташе тоже исполнилось семь лет, и они с Кузькой сразу подружились.

А потом домовёнок и его волшебный сундучок рассказали девочке удивительную историю Кузькиных приключений.

Когда-то, давным-давно, много столетий назад, жил Кузька с другими домовятами — Афонькой, Адонькой, Сюром и Вуколочкой — в своей деревеньке. Но в один прекрасный день не послушались глупые домовята взрослых и стали играть с огнём.

Случился большой пожар, и Кузька убежал от него в лес. В лесу он встретился с маленьким лешим Лешиком и его дедушкой Диадохом. И всё бы хорошо — да ведь только лешие в лесу живут, а домовой без дома, без печки просто не может. И вот решил Лешик отвести Кузьку к Бабе-Яге, у которой было целых два дома и целых две печки…


Лучший дом

Маленький домовёнок, сидя в корыте, оставшемся от Бабы-Яги, одной рукой прижимал к себе сундучок, а другой махал тем, кто стоял на берегу. Корыто плыло по Быстрой реке следом за русалками.Дед Диадох с берега кланялся Кузьке. Лешик подпрыгивал выше головы и махал на прощание всеми четырьмя лапками. И медведь махал, и лиса. И все деревья и кусты махали ветками, хотя ветра совсем не было. Вдруг кто-то большой, выше ёлок, шагнул из леса прямо к Лешику и деду. На плече у великана сидел дятел. На другое плечо отец Леший посадил своего маленького сына. Кузька долго-долго видел машущие зелёные лапки.Поворот. Ещё поворот. Протока. С двух сторон бегут к Быстрой реке ручьи и речки. В одну из речушек свернули русалки. И корыто — вверх по течению — за ними. Поднималось солнце. Корыто уткнулось в берег, а русалки закричали:- Вот он! Вот самый лучший дом в деревеньке над небольшой речкой! Лучше не бывает! До свиданья, Кузя!Живи-поживай, добра наживай, нас в гости поджидай! — И уплыли.Корыто само скок на берег, на зелёную травку. Кузька с сундучком в руках помчался к дому и вдруг стал как вкопанный: перед ним над речкой стояла совсем не та деревенька. И дом чужой, совсем не Кузькин. Это для русалок из всех домов он самый лучший, потому что все окна, и крыльцо, и ворота были изукрашены вырезанными из дерева цветами, узорами и большими русалками. Красивые, пучеглазые, кудлатые, они так ярко, так чудесно раскрашены! Кузька глядел на них и плакал. Что теперь делать? А где же Вуколочка, Афонька, Адонька, дед Папила?Но вдруг и ему, Кузьке, пришла пора жить отдельно, самому быть в доме хозяином?И Кузька несмело шагнул на крыльцо.Когда он перелезал в избу через порог, дверь возьми да и скрипни. Кузька с сундучком — под веник. Вошла девочка с тряпичной куклой.

— Чего-тось дверь у нас скрипнула. Не вошёл ли кто? — спросила она у куклы, но ответа не дождалась и сказала: — Должно, ветер, кому же ещё? Все в поле. Пойдём-ка, спать тебя положу, песенку спою!Отнесла куклу на скамью, укрыла платочком и сказала успокоенным голосом:- Не прибрано-то у нас как! Дом новый, а грязи — будто год изба стоит…Взяла веник — да так и села от испуга. Под веником кто-то был.Лохматый, блестит глазами и молчит. И — бегом под печку!- Никак, домовой! — ахнула девочка Настенька. — А матушка с батюшкой всё горюют, что наш домовой в старом доме остался!Стал Кузька жить-поживать, добра наживать. И так хорошо хозяйничал в своем новом доме, что слух о нём прошёл по всему свету и долетел до Кузькиной родной деревни. Она не сгорела: люди потушили пожар. И Ву-колочка, и Сюр, и Афонька с Адонькой, и даже сам дед Папила ходили к Кузьке в гости. А сундучок ему оставили, пусть бережёт…

И было это давным-давно.А спустя много-много лет современная девочка Наташа, так же как и Настя, в один прекрасный день обнаружила у себя под веником Кузьку с сундучком.И когда в сундучок положили Кузькин портрет, который нарисовала Наташа, сундучок и рассказал всю эту историю.

— КОНЕЦ —

Повесть-сказка Александрова Т.И.  Иллюстрации: Савченко

  • В начало
  • Назад
  • 12
  • Вперед
  • В конец

Дом для плохого настроения

Посреди поляны переступала с ноги на ногу избушка на курьих ножках, без окон, без трубы. У Кузьки в деревне были похожие избы, только не на курьих ножках. Там топили печки по-чёрному, дым выпускали через дверь и через узенькие оконца под крышей. У хозяев этаких домов глаза всегда были красные. И у домовых — тоже.


У избы Бабы-Яги крыша надвинута чуть не до порога. Перед избой на привязи у собачьей конуры сидел тощий серый кот. Кот не собака, гостей пугать — не его забота. Увидев Кузьку с Лешиком, он удалился в конуру и принялся мыть серой лапой серую мордочку — дело, достойное кота.— Избушка, избушка! — позвал Лешик. — Стань к лесу задом, к нам передом!Избушка стоит, как стояла. Вдруг из лесу, из-за оврага, прилетел дятел и застучал по крыше. Изба неохотно повернулась грязной трухлявой дверью. Друзья потянули за сучок, который был вместо ручки, вбежали внутрь. Дверь сзади так наподдала Кузьке, что он плюхнулся на пол, но не ушибся. Пол был мягкий от пыли.— Сей же час подмету! — обрадовался домовёнок. — Вот и метла!— Ох, не мети! Улетишь ты на этой метле неведомо куда. Яга то в ступе летает, то верхом на этой метле! — испугался Лешик.

Ну и дом! Пыль, паутина по всем углам. На печи драные подушки, одеяла — заплатка на заплатке. А мышей — видимо-невидимо!Чугуны, горшки были такие грязные, закопчённые, что Кузька понял: домовых в этом доме нет. Ни один уважающий себя домовой такого безобразия не потерпит.

— Тут мыши вместо домовых, что ли? — сказал Кузька. — Беда хозяевам, у кого они домовые. Уж я-то наведу здесь порядок!— Что ты, Кузя! — испугался Лешик. — Баба-Яга тебя за это съест. Тут у неё Дом для плохого настроения. Сердится она, когда нарушают её порядки или беспорядки.— У-у-у! Лечу-у-у! — послышалось вдруг.

Страницы: 1


С этим читают